Классика жанра

Раиса Михайловна Подвигина родилась в Агаповском районе Челябинской области. Окончила Свердловский юридический институт. Работала следователем МВД, адвокатом. Награждена медалями: «За безупречную службу в органах МВД», «Лучший следователь области», «Ветеран труда». Замужем, двое детей и две внучки. Считает, что жизнь - это борьба. Любит: путешествовать, водить автомобиль, стрелять, (но только не по живым целям). Из чтения предпочитает французскую классическую литературу.

Не изменяй себе

- Я приехала в Челябинск из Магнитогорска, вслед за мужем. Это было в 1974 году. В Магнитогорске работала по категории уголовных дел: грабежи, разбой, кражи. А здесь нашлось место только в отделе по хищениям в хозяйственной сфере. Сначала трудилась заместителем начальника следственного управления Советского РОВД, потом в городском управлении внутренних дел - следователем.
  Темп моей работы был выше и продуктивнее, чем у остальных сотрудников. Многим это не нравилось. Мне говорили: «Ты что делаешь? У меня на разбор дела уходит месяц, а то и больше, а ты за один месяц 10 дел сдаешь в суд!» Но мой принцип таков: работать, так работать, отдыхать, так отдыхать! Промежуточных состояний не приемлю.
Один из руководителей Советского РОВД, замполит Вилен Позин (позже он стал председателем Челябинского облизбиркома) как-то принес мне анкеты. Надо, дескать, немедленно заполнить и  вступить в КПСС! Иначе, уверял он, карьерного роста не будет, останешься в вечных «замах». Я отказалась. Потому что знала: если вступила бы, давление со стороны начальства по поводу фигурантов того или иного дела возросло. А меня на тот момент интересовала лишь юриспруденция, в чистом виде.
Но Позин не отставал: «Пиши, пиши заявление!». Ну, я и написала… О том, что прошу перевести меня в рядовые следователи, так как не хочу вступать в партию. На дворе стоял 1977-й год.
- Смелый поступок! Для того времени.
- Я не думала: смело это – не смело, плохо это или хорошо. Просто это не соответствовало моему внутреннему мироощущению. Я не могла пойти против себя, против своей сути. Мне хотелось расследовать дела. И делать это максимально честно. Мне не хотелось никакого давления извне. А оно непременно возникло бы. Нигде в Конституции не значилось, что руководящий работник обязан быть членом КПСС. Но высшее партийное руководство возвело это в практику. Для чего? Чтобы легче и спокойнее управлять людьми. Делать так, чтобы события развивались в нужном им русле, без каких-либо отклонений в сторону.

Благодаря и вопреки

- Тем не менее, вас перевели (видимо, с глаз долой) в городское управление внутренних дел. Там вас ждало дело, благодаря которому вы стали знаменитой – дел о хищениях директора челябинского Торгового центра Сидого…
   - Я стала знаменитой не благодаря, как вы заметили, а вопреки! Дела о хищениях, как правило, очень сложные, запутанные. Меня перевели, как опытного и грамотного специалиста, способного квалифицированно и достаточно быстро их раскрывать. Кстати, дела уже этого уровня я расследовала, порой, по полгода- году.
Вначале «прогремело» и привлекло внимание ко мне дело о хищениях в ресторане «Южный Урал». Удалось вскрыть массу нарушений.
К 1984-му году, моменту столкновения с «делом Сидого» я уже имела три медали за высокие показатели в работе. Мне присвоили звание «Лучший следователь Челябинской области» и вручили соответствующий диплом, хотели даже разместить мое фото на обложке журнала «Советская милиция». Кроме того, меня представили на очередную правительственную награду. Но когда началось давление – в связи с делом Сидого – мне не было присвоено в срок очередное звание - подполковника. А потом и вовсе областное УВД издает приказ о моем увольнении. На словах мне прямо было заявлено: «Ты «уходишь», потому что не согласилась полюбовно закрыть дело о хищениях крупного хозяйственного руководителя, члена КПСС». Уволили меня с такой формулировкой»: «за дискредитацию офицерского звания». Без выходного пособия уволили… Последующие четыре года не включили в выслугу лет в министерстве внутренних дел. А от этого зависит, между прочим, размер пенсии.
- Как семья ваша отнеслась к тому, что вы потеряли работу, стали изгоем?    
- Прежде чем уволить, меня пытались прикормить «пряниками». В Магнитогорске у нас прекрасная квартира была, но после того, как переехали в Челябинск, жили скромно. На первом этаже, на 26 квадратных метрах – я, муж, двое детей и моя свекровь, ныне покойная. В свое время я подала рапорт о том, что нуждаюсь в расширении жилплощади. Он лежал у начальства, дожидаясь своей очереди. По тем временам подобное ожидание длилось годами. Но когда на меня наседали, чтобы прекратила дело Сидого, мой рапорт быстренько пустили в ход, поставили передо мной условие: мы даем тебе новую, прекрасную квартиру в обмен на то, что ты оставишь Сидого в покое.
Но я не видела оснований прекращать это дело! Так и сказала в ответ: «Я не могу нарушить закон».

Непреклонность

- Какой вуз вы закончили? Где готовят таких непреклонных?
- Свердловский юридический институт.
- Понятно! Там учились и генпрокурор Юрий Чайка, и наш областной прокурор Александр Войтович. Очень принципиальные господа.
- Они после меня уже учились, более молодые ребята. Я закончила вуз в 1973 году. Не только институт свою роль в моем воспитании сыграл, но и жизнь еще многому научила.
- А родители ваши кто?
- Когда мне было два года, мои родители погибли. Нас с сестрой определили в детский дом города Магнитогорска. После меня удочерили, потому что – маленькая. А сестра постарше была, ей снова не повезло, так и осталась в детдоме… Родителями моими приемными стали две женщины: дочь и мать. Я стала называть их мамой и бабушкой. Они сменили мои имя и фамилию. Раньше я была Любовью Александровной Сотниковой, а стала Раисой Михайловной Мухановой.
После, когда замуж вышла и стала Подвигиной, мой муж смеялся: «Ну, наконец-то у тебя хотя бы одна фамилия – родная, подлинная!»
Бабушка моя верила в Бога, старалась привить мне христианские ценности. Мы с ней часто в церковь ходили. Но как-то в школе проводили медосмотр, увидели у меня нательный крест и говорят: «Сними это, девочка! Никакого Бога нет! Скажи об этом своей бабушке». Прихожу домой… Бабушка месила тесто. Я подошла к ней и сообщаю: «Бабушка, Бога нет!» Она развернулась и этим тестом прямо меня по лицу. Из носа кровь пошла. А я вместо того, чтобы плакать, так удивилась… Кровь вытираю и говорю: «Бабушка, действительно, Бога нет, потому что он бы тебя наказал за то, что ты меня ударила. Хлебом!». И она поняла, что – все. Теперь меня не направить на путь истинный, я перешла в разряд атеистов.
- А сейчас шевелится в душе что-то? Признаете влияние высших сил?
- Я этого не отрицаю. Но в церкви бываю не чаще одного раза в год. Хотя я крещеная и внучка моя, приемная – взяли мы на воспитание еще девочку, как когда-то меня – тоже крещеная.

В дворники

- Но вернемся в 80-е годы. В вашу поддержку был организован народный митинг. Вы вмиг стали героиней, пострадавшей за правду.
- Меня разыскала собственный корреспондент челябинского представительства газеты «Социалистическая индустрия» Людмила Перцевая. Я рассказала ей все обстоятельства дела. На тот момент меня уже уволили, и был дан приказ: нигде не брать на работу. Вместе со мной досрочно отправили на пенсию начальника УВД города, а начальника городского следственного управления понизили в должности – перевели в рядовые следователи. Почему их наказали из-за меня? Пусть остается на совести тех, кто произвел эти действия.
 Детей моих из приличной школы попросили – дескать, в учебе не «тянут», пришлось им в профтехучилище идти. На мужа завели уголовное дело, сфабриковали. Якобы он расхищал бензин (он работал в артели, занимающейся грузоперевозками). Причем, судили его в Троицке – этот город не имел никакого отношения ни к его месту работы (артель принадлежала Магнитогорску), ни к месту жительства. Ну, и посадили. Его оправдают только, спустя несколько лет, благодаря моим хлопотам – через генеральную прокуратуру.
 Обложили меня, одним словом, со всех сторон, старались сделать жизнь невыносимой, везде вмешивались… Как-то, после многотрудных поисков работы, меня приняли в управление железной дороги, юристом. Сказали: внутренние милицейские разборки нас не интересуют, видим, вы – прекрасный специалист, у вас много отметок о награждениях, это главное. Но кто-то из бывших коллег настучал. День я там проработала, потом передо мной извинились и указали на дверь. Я тогда позвонила тому, кого подозревала в стукачестве, и говорю: «Знаешь, я хочу устроиться дворником!».
- А в какой ЖЭК? – незамедлительно спросили меня.
Говорю: «Не скажу!» И повесила трубку.
- У вас еще хватало сил на юмор…
- После меня пригласили преподавать «Советское право» в Челябинский политехнический институт (ныне – ЮУрГУ). Ректор Герман Вяткин утвердил мою кандидатуру, несмотря ни на что. Твердый человек. Хотя ему тоже настучали на меня – не «сдал». Зарплата, конечно, там была в три раза ниже той, что я имела в органах. Получала 300 рублей в месяц, а в институте выходило 110-130 рублей. И то – хлеб! Студенты любили мои лекции. Всегда были полные аудитории. Я делала упор на примеры из практики. Это их подкупало.

Митинг в поддержку

 Так вот, побеседовали мы с Людмилой Перцевой, появилась статья в газете. Причем, тогда не было так называемых челябинских, региональных полос: отбирались самые лучшие материалы собкорров и затем они публиковались - на всю страну. После этот материал перепечатали еще и в «Челябинском рабочем».
Помню, выхожу утром на улицу, а перед моим подъездом толпа народа. Что, думаю, происходит, кого ищут? Или, быть может, кто-то умер? Тут меня спрашивают:
- Не знаете, в какой квартире Подвигина живет?
- Зачем, - говорю, она вам нужна? – а у самой спина холодеет от ужаса. Думаю: «Не иначе, добивать меня пришли!». Беспокоило: как бы не обвинили меня в организации массовых беспорядков и не арестовали бы лидеров этого движения.
Оказалось, это - представители движения «Народный фронт». Они пришли поддержать меня. Организовали санкционированный, заметьте, митинг в мою поддержку. С плакатами: «Подвигину – восстановить!», «Сидого – в тюрьму!». Разрешение на митинг им дали в Челябинском горкоме партии.
На этой волне я стала затем депутатом областного Совета народных депутатов. Вместе с представителями этого движения пыталась донести до людей, кто стоит у нас во главе силовых структур. Затем вошла и в состав первой Челябинской областной думы, сформированной в 1994 году.
После дело Сидого расследовалось в прокуратуре Свердловской области (на митинге, о котором я упомянула, было собрано огромное количество подписей для решения вопроса о передаче дела в другой регион). Ведь все фигуранты продолжали занимать здесь руководящие посты! В нашей области этим некому было заняться. Полтора года его расследовали, написали 14 томов. Вскрыли не только махинации, взятки и хищения директора Торгового центра, но и серьезные правонарушения руководителей, стоящих над ним.
Это было первое коррумпированное дело в стране, которое получило столь широкую огласку. Оно отображается в книге «Челябинск. XX век» в рубрике «Скандалы», автор –  известный челябинский журналист Александр Скрипов. Классика жанра…

Последний рубль

Чтобы не создалось впечатления, что наша героиня – человек излишне жесткий, в качестве образца приведем историю ее романтического знакомства с будущим мужем.
Молодой следователь прокуратуры Раиса стояла на остановке в ожидании рейсового автобуса. В одной руке – книжка, в другой зажат последний рубль. Прожить на него надо два дня: и чтобы на проезд хватило, и на ужины в общежитской столовой.
 Вот уже и автобус, битком набитый, ушел… Девушка, увлекшись чтением, осталась на остановке одна. Вдруг тормозит шикарная, по тем временам, «Волга». Новенькая, сверкающая от никеля. Цвет - просто неземной красоты: морской волны. Дверца открывается, выходит водитель: «Садитесь, девушка, подвезу!». Раиса сначала засомневалась, но после решила шикнуть: когда еще прокатится на таком роскошном автомобиле! А то, что без ужина останется, не беда.
Подъехали к общежитию, она выходит, кладет на сиденье рубль. Однако мужчина заявляет, оскорблено:
- Я денег не беру!
- А я натурой не плачу!
Поклонник впадает в ступор.
Следующим вечером картина повторяется. С той лишь разницей, что у барышни денег в кармане еще меньше. Вновь рядом с ней останавливается «ГАЗ-24»:
- Садитесь!
Раиса отказывается.
- Что, рубля, наверное, нет?
- Какое ваше дело?
Потом, чуть смягчившись:
- Деньги завтра будут, отдам.
Таким образом он «окучивал» ее два года. Был период, терял из поля зрения. Искал через прокуратуру, где, заметил, девушка работала. Спрашивал почему-то, как найти секретаря? Когда нашел, еще больше озадачился – девушка, да не та! Но даже узнав, что Раиса – следователь, не отступился. Явился с цветами. Как говорил любимый Раисой Ремарк, цветы покрывают все, даже могилы. А уж сердца девушек при их виде просто тают, приходят в восторг…

Полководец без войска

- Каким направлением работы вы занимались в областной Думе?
- Состав был немногочисленным, всего 15 депутатов. Меня выбрали председателем комиссии по законодательству, региональной политике и местному самоуправлению. Шла борьба за пост губернатора области. Члены моей комиссии были настроены на перевыборы главы областной администрации. Во время заседаний комиссии ни о чем другом не могли говорить. Это мешало законотворчеству, конечно. Вносило некоторую сумятицу. Я же была против выборов, потому что на тот момент не существовало федерального закона о выборах глав регионов. Члены комиссии ставили даже на заседании Думы вопрос о переизбрании меня –из-за моего несогласия - с поста председателя комиссии. Но не набрали нужного количества голосов. Тогда они вышли все из состава комиссии. Я чуть не осталась полководцем без войска. Однако в комиссию тут же вошли другие депутаты, в эту же сессию.
 Каждый год 26-27 декабря мы, по традиции, встречаемся тем первым составом Думы. Делимся воспоминаниями, рассказываем друг другу о достижениях за прожитый год. Многие мои бывшие коллеги называют меня, шутя, «прозорливой матерью-наставницей». Именно потому, что настаивала на том, чтобы заниматься законотворчеством, а не отвлекаться на отвлеченные темы. Выборы новой власти не есть прямая забота народных избранников. Наша задача – законы разрабатывать и принимать и выполнять наказы избирателей.
Я была на освобожденной должности в Думе. С 1996 года, после того, как областная Дума прекратила свое существование и на ее основе было образовано Законодательное Собрание Челябинской области, я стала заниматься адвокатской деятельностью. Вошла в состав адвокатской Палаты Челябинской области. Специализируюсь на уголовных делах. У моих клиентов особых средств нет, но юридическая помощь им все равно нужна. Считаю, нечестно бросать их на самовыживание. За свои консультации больших денег не беру.
- Жизнь не сломила вас, Раиса Михайловна? Вы, по-прежнему, максималистка?   
- Наверное, да! На том и стою (смеется).

                                                                                                                                Ирина Богданова